• Литература > Морозов А. Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен и его роман «Симплициссимус» 2. «Симплициссимус» и немецкие романтики – Раздел 1

    Морозов А. Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен и его роман «Симплициссимус» 2. «Симплициссимус» и немецкие романтики – Раздел 1

    Морозов А. Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен и его роман «Симплициссимус»

    2. «Симплициссимус» и немецкие романтики

    2. "Симплициссимус" и немецкие романтики

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Симплициссимус" был воскрешен немецкими романтиками, пробудившими к нему интерес после мертвой спячки в период Просвещения. [898] Мнение это верно лишь отчасти.

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Симплициссимусу", Романтиков волновало средневековье, которое они идеализировали. Их привлекал к себе и трагический XVII век "Пауль Флеминг, Опитц, Лоэнштейн, Логау, Андреас Грифиус и его сын Иоганн, Андреас Черинг". [899] "Симплициссимус" стал известен ему еще раньше. В 1796 г. в альманахе Николаи "Strauszlig;feder"Дневник". Юноша, который ведет эти записи, с восторгом отзывается о "Симплициссимусе", где "весьма наглядно изображена целая жизнь", и переписывает в "Дневник" эпизод с Юпитером, оборвав его в конце пятой главы.

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Принц Цербино" песню отшельника из "Симплициссимуса", так как задумал переиздать этот роман и "хотел предпослать ему как пробу это стихотворение" [900].

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Чудесный рог мальчика", а Брентано привел эту песню еще и в своей "Сказке о школьном учителе Клопфштоке и его пяти сыновьях" (1814). Включив в "Дневник" эпизод с Юпитером, Тик перенес его в совершенно другую интеллектуальную и художественную атмосферу. Эстетизм и утонченный индивидуализм романтического юноши, который предается ироническим самонаблюдениям и по собственному признанию "играет комедию с самим собой", не имеют ничего общего с раздумьями Симплициссимуса о себе и окружающем его мире. Выписки из "Симплициссимуса" и "Филандера" Мошероша воспринимаются на фоне журналистики в период наполеоновских войн и приобретают публицистическое звучание. Переписав эпизод с Юпитером, автор "Дневника", за которым скрывается сам Тик, говорит, что "тут больше сатиры, нежели это замечает большая часть людей, да и во всей книге больше поэзии и куда лучше стиль, нежели можно было тому поверить. Это место и к нам еще не неприменимо, и подлинный вечный мир может быть доставлен нам только подобным героем. Я всегда вспоминаю этого Юпитера, когда слышу и читаю разнообразные проекты, коими должно быть осчастливлено человечество. Однако теперь никто не читает эту старую забытую книгу, а одни только новые политические газеты". [902]

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Герой девятнадцатого столетия. Апокалипсис семнадцатого, или Исполнившееся предсказание нашего времени" [903]. Автор высмеивает склонность к политическим предсказаниям и пророчествам, основанным на чтении Апокалипсиса и других древних книг, ибо они лишены какой- нибудь определенности, так что из них можно вычитать "все и ничего, с одинаковым успехом отнести к французской революции и тысячелетнему царству в новом Иерусалиме, к появлению Антихриста иhellip; недавнему падежу скота и кур". Другое дело "Симплициссимус", где события начала XIX в. предвещаются безумцем и тем самым "поясняют нам, чго мир, в котором могут происходить подобные вещи", также "созрел для сумасшедшего дома". Хакен приводит в своей переделке, "согласно требованиям современного вкуса", эпизод с Юпитером и комментирует его в свете современных событий, вплоть до мельчайших, вроде упоминания о подаренных Александром I Наполеону ваз и колонн из сибирского малахита (со ссылкой на "Vosische Zeitu"немецкого героя", описанного Юпитером, выступает Наполеон Бонапарт, что на первый взгляд странно, но, как уверяет сочинитель, все дело в "чистом патриотизме" автора "Симплициссимуса", не сумевшего "подняться до высот космополитизма" и оказавшегося "слепым орудием в руках суфлирующего ему демона". В 1810 г. Хакен издал свой пересказ "Симплициссимуса".

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Симплициссимуса" и "Филандера". В "Дневнике" Тик говорит о Мошероше: "Его время, Тридцатилетней войны, воспитало его, и все писатели той эпохи несут на себе отпечаток терпкой грубости, которая особенно великолепна в их языке", но у него нет и в помине "грациозной правды" и "парящей поэзии" [904]. В представлении романтиков действительность является в искусстве грациозно и поэтично. И это требование вступало в свои права, как только они обращались к "Симплициссимусу". В 1809 г. Арним издал сборник "Зимний сад", где поместил повесть "Филандер среди бродячих солдат и цыган во время Тридцатилетней войны", скомпанованную на основании главы "Солдатская жизнь" в книге "Филандер" Мошероша. Решив воссоздать живую картину эпохи, Арним вплел в повесть рассказ Шпрингинсфельда о проделках над ним Кураже. Только героем выступает теперь уже Филандер. Некоторые мотивы из "Симплициссимуса" попали в роман Эйхендорфа "Предчувствие и действительность" (1812), а также обработаны в его новелле "Авантюристы" (1841). "Симплицианские романы властвуют над всей средой bdquo;Авантюристов", "Из жизни одного шалопая", чем ландскнехт и маркитантка времен Тридцатилетней войны. Тяжелая борьба в труднейшей ситуации, порожденной суровой действительностью, подменяется беззаботным скольжением по воле случая. Вся обстановка далека от "Симплициссимуса". Горький смех подменен легкой иронией. Все залито лунным светом и исполнено неопределенной мечтательности.

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - на мелкие симплицианские сочинения, заимствуя из них сказочные и легендарные мотивы, которые изобретательно и разнообразно перерабатывали в своих сочинениях. Особенно полюбились им две народные книжки: "Первый лежебок" (1670) и "Симплициссимусовский Висельный человечек" (1673) [906]. В 1808 г. в издававшейся Арнимом и Гёрресом "Газете для отшельников" Брентано напечатал повесть "История и происхождение первой Медвежьей шкуры, в коей изложено народное сказание, снятое с бумажного календарного неба и сладостной толстой Гусиной лапки, согласно рассказу старой няньки, записанному Херцбрудером" [907]. Брентано дополнил сказку множеством забавных деталей, ввел злободневную сатиру на противника романтизма издателя Котта, выступающего в роли мецената, опустившегося ландскнехта "Медвежьей шкуры". Обогащение оказалось мнимым. Сказка порывала с народной традицией. Словно старинную ксилографию с ее резкими и прямыми линиями перерисовал иронический рисовальщик, лишенный внутренней глубины и силы. К истории "Медвежьей шкуры" (дословно "облаченного в медвежью шкуру") "Медвежья шкура в Зальцбаде", где зло и метко высмеивает рационализм, ставший к тому времени старомодным [908].

    Источник: Литература Западной Европы 17 века - "Изабелла из Египта" превращает симплициссимусовского ландскнехта в услужливого, добродушного и плутоватого странствующего мертвеца, который, возвращаясь в могилу, озабоченно пересчитывает полученные днем чаевые. В повести использован и мотив "висельного человечка", получивший новую трактовку. Вместо злого корешка, обладающего демонической силой, от которой и предостерегал симплицианский трактат, появляется выпестованный доброй цыганкой кобольд, наделенный смешными недостатками и слабостями, кичливый ч ревнивый, но в сущности еще безобидный предтеча "Крошки Цахеса" Э. Т. А. Гофмана. Повесть Арнима "висельного человечка" в новелле "Руненберг", нагнетая мрачно- демонические картины и подчеркивая душевное смятение героя, что уводило от простодушной и наивной серьезности народной легенды. Этот мотив использован Брентано в драме "Основание Праги" (1814). Написанная со всей легкостью банального романтизма фантастическая повесть Фуке "Висельный человечек" (1810) изобиловала театральными эффектами. В 1817 г. ее переделал в феерию для венской сцены Фердинанд Розенау ("Вицлипуцли"). Фуке контаминиро- вал мотивы симплицианских книг. В его повести фигурирует не классический альраун, а "Spiritus familiaris", которым завладела Кураже. В 1827 г. Фуке написал об альрауне еще повесть "Мандрагора" [909].

    Немецкие романтики не подошли вплотную к "Симплициссимусу", довольствуясь лишь отдельными мотивами, близкими их мироощущению. Прошедшие интеллектуальную муштру эпохи Просвещения, пропитанные философией Канта, Фихте и Шеллинга, обладавшие высокой литературной культурой, немецкие романтики при всем своем культе "непосредственности" остались чужды простонародной сущности "Симплициссимуса", хотя и восхищались им.

    Интерес романтиков к "Симплициссимусу" способствовал его изучению. На него обратили внимание братья Гримм. 3 октября 1809 г. Вильгельм Гримм написал Якобу, что приобрел экземпляр романа, а вскоре и Якоб сообщил, что "Симплициссимус" вышел в новой переработке, "вероятно скверной". В декабре того же года В. Гримм посетил в Веймаре Гёте, когда тот "как раз читал Симплициссимуса". Отзыв Гёте о нем В. Гримм обещал пересказать изустно, и он до нас не дошел. В следующем году В. Гримм в рецензии на роман Арнима "Графиня Долорес" не только попутно отметил "великую жизненность" "Симплициссимуса", но и поставил его в один ряд с "Вильгельмом Мейстером" и сочинениями Жан Поля [910]. В предисловии к "Ирландским сказкам об эльфах" В. Гримм указал на сходство отдельных мотивов "Симплициссимуса" с народными сказаниями (эпизод с Муммельзее) [911]. Другие мотивы симплицианских сочинений рассматриваются и в "Немецкой мифологии", "Немецких сказаниях" и других работах братьев Гримм.

    Вы прочитали материал на тему: Морозов А. Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен и его роман «Симплициссимус» 2. «Симплициссимус» и немецкие романтики – Раздел 1. Автор Конспект


    августа 9, 2014 Опубликовано: Литература




    Предыдущее из этой категории:

    Следующее из этой рубрики:



!
Аттестация, обобщение опыта учителя. Здесь вы найдёте конспекты уроков, разработки мероприятий, нормативные документы.
© 2012-2020. Сайт создан для учителей, обсуждаются вопросы педагогики, преподавания, работы в школе.